Неточные совпадения
Исповедь и причащение кончились. Катерина Ивановна снова подошла
к постели
мужа. Священник отступил и, уходя,
обратился было сказать два слова в напутствие и утешение Катерине Ивановне.
Что же касается до Петра Петровича, то я всегда была в нем уверена, — продолжала Катерина Ивановна Раскольникову, — и уж, конечно, он не похож… — резко и громко и с чрезвычайно строгим видом
обратилась она
к Амалии Ивановне, отчего та даже оробела, — не похож на тех ваших расфуфыренных шлепохвостниц, которых у папеньки в кухарки на кухню не взяли бы, а покойник
муж, уж конечно, им бы честь сделал, принимая их, и то разве только по неистощимой своей доброте.
— То есть как тебе сказать… Стой, стой в углу! —
обратилась она
к Маше, которая, увидав чуть заметную улыбку на лице матери, повернулась было. — Светское мнение было бы то, что он ведет себя, как ведут себя все молодые люди. Il fait lа сour à une jeune et jolie femme, [Он ухаживает зa молодой и красивой женщиной,] a
муж светский должен быть только польщен этим.
— На другую сторону, — сказала она
мужу, — он спит всегда на той. Переложи его, неприятно звать слуг. Я не могу. А вы не можете? —
обратилась она
к Марье Николаевне.
— Извините меня, —
обратилась она
к машинисту-Немцу, — мне несколько слов сказать
мужу.
Когда же встали из-за стола и дамы вышли, Песцов, не следуя за ними,
обратился к Алексею Александровичу и принялся высказывать главную причину неравенства. Неравенство супругов, по его мнению, состояло в том, что неверность жены и неверность
мужа казнятся неравно и законом и общественным мнением.
— Ну так войдите, — сказала Кити,
обращаясь к оправившейся Марье Николаевне; но заметив испуганное лицо
мужа, — или идите, идите и пришлите за мной, — сказала она и вернулась в нумер. Левин пошел
к брату.
Обсудив и отвергнув дуэль, Алексей Александрович
обратился к разводу — другому выходу, избранному некоторыми из тех
мужей, которых он вспомнил.
— Решения, какого-нибудь решения, Алексей Александрович. Я
обращаюсь к тебе теперь («не как
к оскорбленному
мужу», хотел сказать Степан Аркадьич, но, побоявшись испортить этим дело, заменил это словами:) не как
к государственному человеку (что̀ вышло не кстати), а просто как
к человеку, и доброму человеку и христианину. Ты должен пожалеть ее, — сказал он.
— Поди, пожалуйста, у меня в маленьком мешочке сткляночку, —
обратилась она
к мужу, — знаешь, в боковом карманчике, принеси, пожалуйста, а покуда здесь уберут совсем.
— Ну что же? Что же он? —
обратилась она
к мужу и потом
к ней.
— Оно и лучше, Агафья Михайловна, не прокиснет, а то у нас лед теперь уж растаял, а беречь негде, — сказала Кити, тотчас же поняв намерение
мужа и с тем же чувством
обращаясь к старухе. — Зато ваше соленье такое, что мама говорит, нигде такого не едала, — прибавила она, улыбаясь и поправляя на ней косынку.
― А я не знала, что вы здесь, ― сказала она, очевидно не только не сожалея, но даже радуясь, что перебила этот давно известный ей и наскучивший разговор. ― Ну, что Кити? Я обедаю у вас нынче. Вот что, Арсений, ―
обратилась она
к мужу, ― ты возьмешь карету…
«Скажите, правду ли
муж говорит? — сказала она,
обращаясь к грозному Сильвио, — правда ли, что вы оба шутите?» — «Он всегда шутит, графиня, — отвечал ей Сильвио; — однажды дал он мне шутя пощечину, шутя прострелил мне вот эту фуражку, шутя дал сейчас по мне промах; теперь и мне пришла охота пошутить…» С этим словом он хотел в меня прицелиться… при ней!
— Да перестань ты, господи боже мой! — тревожно уговаривала женщина, толкая
мужа кулаком в плечо и бок. — Отвяжитесь вы от него, господин, что это вы дразните! — закричала и она,
обращаясь к ветеринару, который, не переставая хохотать, вытирал слезившиеся глаза.
— Если вы меня не хотите видеть, то увидите удивительную актрису, — отвечая на смысл его слов, сказала Mariette. — Не правда ли, как она хороша была в последней сцене? —
обратилась она
к мужу.
— Я знаю, что ты никогда не понимаешь того, что я говорю, — заговорила графиня,
обращаясь к Нехлюдову. — Все понимают, только не
муж. Я говорю, что мне жалко мать, и я не хочу, чтобы он убил и был очень доволен.
Нехлюдов хотел уйти, но жена адвоката пошепталась с
мужем и тотчас же
обратилась к нему.
Она остановилась, не найдя слов, которые могли бы выразить bonté того ее
мужа, по распоряжению которого секли людей, и тотчас же, улыбаясь,
обратилась к входившей старой сморщенной старухе в лиловых бантах.
— Non, il est impayable, [Нет, он бесподобен,] —
обратилась графиня Катерина Ивановна
к мужу. — Он мне велит итти на речку белье полоскать и есть один картофель. Он ужасный дурак, но всё-таки ты ему сделай, что он тебя просит. Ужасный оболтус, — поправилась она. — А ты слышал: Каменская, говорят, в таком отчаянии, что боятся за ее жизнь, —
обратилась она
к мужу, — ты бы съездил
к ней.
Он, нравственный и твердый человек, друг ее
мужа, старался
обращаться с ней как с сестрой, но в отношениях его
к ней проскальзывало нечто большее, и это нечто большее пугало их обоих и вместе с тем украшало теперь их трудную жизнь.
— Нет, мой и не пьет и не курит, — сказала женщина, собеседница старика, пользуясь случаем еще раз похвалить своего
мужа. — Таких людей, дедушка, мало земля родит. Вот он какой, — сказала она,
обращаясь и
к Нехлюдову.
— Вот, посмотри, каково ее
муж отделал! —
обратилась бабушка
к Райскому. — А за дело, негодяйка, за дело!
— Плутовка! — говорил Нил Андреич, грозя ей пальцем, — что, батюшка, —
обратился он
к священнику, — не жаловалась ли она вам на исповеди на
мужа, что он…
К Привалову Надежда Васильевна относилась теперь иначе, чем в Узле; она точно избегала его, как это казалось ему иногда. О прежних откровенных разговорах не было и помину; в присутствии Привалова Надежда Васильевна
обращалась с
мужем с особенной нежностью, точно хотела этим показать первому, что он здесь лишний. Даже Лоскутов заметил эту перемену в жене и откровенно, как всегда, высказал ей свое мнение.
Об одном буду очень просить: если мой
муж как-нибудь
обратится к вам по поводу уплаты за квартиру, то вы скажите ему, что отдали мне.
— Это не так, это ошибка! —
обратилась к нему вдруг Нина Александровна, почти с тоской смотря на него. — Mon mari se trompe. [Мой
муж ошибается (фр.).]
— И правда, — резко решила генеральша, — говори, только потише и не увлекайся. Разжалобил ты меня… Князь! Ты не стоил бы, чтоб я у тебя чай пила, да уж так и быть, остаюсь, хотя ни у кого не прошу прощенья! Ни у кого! Вздор!.. Впрочем, если я тебя разбранила, князь, то прости, если, впрочем, хочешь. Я, впрочем, никого не задерживаю, —
обратилась она вдруг с видом необыкновенного гнева
к мужу и дочерям, как будто они-то и были в чем-то ужасно пред ней виноваты, — я и одна домой сумею дойти…
— Нет, вот что, родненький, — вспомнив, молвила Пелагея. — Сбегаю я
к Матрене Прокофьевне, —
обратилась она
к мужу, —
к нашей старостихе, — пояснила деверю, — покучусь у ней молочка хоть криночку, да яичек, да маслица, яишенку-глазунью гостью дорогому состряпаю. Может, не откажет: изо всех баб она до меня всех милостивей.
— А тебе тоже бы молчать, спасенная душа, — отвечал Патап Максимыч сестре, взглянув на нее исподлобья. — Промеж
мужа и жены советниц не надо. Не люблю, терпеть не могу!.. Слушай же, Аксинья Захаровна, — продолжал он, смягчая голос, — скажи стряпухе Арине, взяла бы двух баб на подмогу. Коли нет из наших работниц ловких на стряпню, на деревнях поискала бы. Да вот Анафролью можно прихватить. Ведь она у тебя больше при келарне? —
обратился он
к Манефе.
Одни плачи поются от лица
мужа или жены, другие от лица матери или отца, брата или сестры, и
обращаются то
к покойнику, то
к родным его, то
к знакомым и соседям…
— Ну, я
обращусь к Зиночкину
мужу, — спокойно отвечала Лиза и более не стала говорить об этом.
— Уберите лампадки из спальни навсегда! —
обратился врач
к стоявшему сзади него
мужу больной.
— Да и теперь еще он там! Вчерася-тка, как тебя не было дома, останавливался и кормил у нас ихний Антип Ильич, — вмешалась в разговор Парасковья,
обращаясь более
к мужу.
— А я вам также могу сообщить новость! Я получила письмо, и ты не можешь вообразить себе, от кого… —
обратилась она
к мужу. — От Аггея Никитича!
— А разве я не делала того? — сказала кротким голосом Миропа Дмитриевна. — Не делала это я?.. Признайся! —
обратилась она уже
к мужу, но тот, однако, ей на это ничего не ответил.
— Это как вы знаете, кто вам объяснил это? — возразила ему становая насмешливо, — на исповеди, что ли, кто вам открыл про то!.. Так вам самому язык за это вытянут, коли вы рассказываете, что на духу вам говорят; вот они все тут налицо, — прибавила она, махнув головой на раскольников. — Когда вас
муж захватывал и обирал по рублю с души? —
обратилась она
к тем.
— Ваше превосходительство, в ком же нам и защиты искать! — возражала старушка. — Я вон тоже с покойным моим
мужем неудовольствия имела (пил он очень и буен в этом виде был), сколько раз
к Ивану Алексеичу
обращалась; он его иногда по неделе, по две в частном доме держал.
Всего больше удивило Домнушку, как
муж подобрался
к брату Макару. Ссориться открыто он, видимо, не желал, а показать свою силу все-таки надо. Когда Макар бывал дома, солдат шел в его избу и стороной заводил какой-нибудь общий хозяйственный разговор. После этого маленького вступления он уже прямо
обращался к снохе Татьяне...
— Господа, —
обратилась Юлия Михайловна
к надвигавшейся толпе, в то же время увлекая за собою
мужа, — господа, извините Андрея Антоновича, Андрей Антонович нездоров… извините… простите его, господа!
— И вот у меня есть сестра, которая тоже за купцом выдана, он бакалейным товаром торгует… И вот моему
мужу необходимо было одолжиться…
К кому же
обратиться, как не
к сродственникам?.. И вот Аггей Семеныч — это
муж моей сестры — отсчитал две тысячи и сказал:"Для милого дружка и сережка из ушка"…
— Ну что… Зачем вызывал тебя его светлость? —
обратилась она
к мужу.
— С чего же ты, Аннушка, уж так убиваешься, все под Богом ходим, в животе и смерти Бог волен, я ведь вот тоже
мужа потеряла, еще страшней было, да не прогневала Господа ропотом… —
обратилась Зинаида Сергеевна снова
к Анне Филатьевне.
От Ильинской Пугачев опять
обратился к Верхне-Озерной. Ему непременно хотелось ее взять, тем более что в ней находилась жена бригадира Корфа. Он грозился ее повесить, злобясь на ее
мужа, который думал обмануть его лживыми переговорами.
— Чудесно! — воскликнула нетерпеливая Катерина Астафьевна. — Одна я пока еще осталась в непосвященных! Что же, ты ее похвалил и поздравил? —
обратилась она
к мужу.
— Я там живу уже неделю в ожидании моего
мужа, — добавила она,
обращаясь к Горданову. — У меня большой семейный нумер, и вам вовсе нет нужды искать для себя другого помещения и понапрасну прописываться в Москве.
Страшно представить себе, какая глубокая и в то же время какая скверная для меня разница между тем положением, в каком я виделся с нею там, в губернской гостинице, в первую ночь моего приезда, и теперь… когда она сама меня встречает, сама меня снаряжает наемным Мефистофелем
к своему
мужу, и между тем
обращается со мною как со школьником, как с влюбленным гимназистом!
— А! царство ему небесное! Он мне каждый год, —
обратилась она
к Санину, — в феврале, ко дню моего рождения, все комнаты убирал камелиями. Но для этого еще не стоит жить в Петербурге зимой. Что, ему, пожалуй, за семьдесят лет было? — спросила она
мужа.
Джемма благодарила Санина за то, что он не усумнился
обратиться к ней, что он имел
к ней доверие; не скрывала от него и того, что она точно после его бегства пережила тяжелые мгновенья, но тут же прибавляла, что все-таки считает — и всегда считала — свою встречу с ним за счастье, так как эта встреча помешала ей сделаться женою г-на Клюбера и таким образом, хотя косвенно, но была причиной ее брака с теперешним
мужем, с которым она живет вот уже двадцать восьмой год совершенно счастливо, в довольстве и изобилии: дом их известен всему Нью-Йорку.
— Я, Сидор Мартыныч, не пролезу… Ишь в какое узилище! — заявляет толстая купчиха такому же
мужу и
обращается к контролеру, суя ему в руки двугривенный: — Нельзя ли без машины пройтить?